05.03.16

Почему "свидетель Бабьего Яра" Фима Вилкис избежал расстрела

Сырецкий лагерь
Сырецкий воспитательно-трудовой лагерь

В статье "Ложь о Бабьем Яре впервые прозвучала от агентов НКВД" речь шла о том, как трое дезертировавших из Красной Армии киевских евреев - Фима Вилкис, Леонид Островский и Владимир Давыдов впервые озвучили перед западными и советскими журналистами версию происходивших в Бабьем Яре событий. Причем, рассказывал в основном Вилкис, двое остальных лишь поддакивали. В статье утверждается, что советские спецслужбы завербовали троицу евреев специально для проведения этой дезинформационной операции. В доказательство этого тезиса приведем несколько интересных фактов о Вилкисе Фиме (именно так он называет свое его имя в протоколах НКГБ и собственном заявлении).

Из протокола допроса в НКГБ в качестве свидетеля бывшего заключенного Сырецкого концлагеря Вилкиса Фимы Абрамовича, проживает в г. Киев, по ул. Горького, 51, кв. 3. 28 ноября 1943 г.

Вопрос: Следствию известно, что в период временной оккупации немцами гор. Киева, Вы содержались в Сырецком концентрационном лагере. Вы это подтверждаете?
Ответ: Да я подтверждаю, я действительно со 2 октября 1941 г. по 29 сентября 1943 г. содержался в Cырецком концлагере.
Вопрос: В связи с чем Вы были заключены в указанный лагерь?
Ответ: Я попал в Cырецкий концлагерь,
как пленный командир Красной Армии. В лагере я находился в еврейской сотне, фамилии сотника я не знаю, знаю, что звали его Петро, по национальности он украинец.
Обратите внимание, 29 сентября 1941 года якобы расстреляли десятки тысяч евреев, а через 3 дня Фима уже в еврейской сотне в лагере! Еврей, командир РККА - 2 года прожил в концлагере.

Удивительно, но за два года он так и не узнал фамилию своего сотника! Надо сказать, что сотников назначали из числа заключенных для осуществления надзорных функций. Интересно, как Фиминого сотника называли во время поверки: "сотник Петро" или просто "Петро"? Шутки шутками, но Фима не мог не знать его фамилию, поэтому фраза о сотнике - явная ложь. Кроме того, маловероятно что в еврейской сотне сотник был не еврей - ведь он назначался из числа заключенных отряда. Подобные неувязки вызывают полное недоверие к показаниям Фимы Вилкиса.

Отношение в СССР к советским военнослужащим, попавшим в плен

С самого начала Великой Отечественной войны под подозрение в предательстве попали все военнослужащие и гражданские лица, оказавшиеся даже на непродолжительное время за линией фронта. Во всех кадровых анкетах появился вопрос: «Были ли Ваши родственники на оккупированной территории?».
Статья 193
.14. Уголовного Кодекса РСФСР: «Самовольное оставление поля сражения во время боя или преднамеренная, не вызывавшаяся боевой обстановкой, сдача в плен или отказ во время боя действовать оружием влечет за собой применение высшей меры социальной защиты».

В статье 22 «Положения о воинских преступлениях» 1927 года говорилось, что сдача в плен, не вызванная боевой обстановкой, а также переход на сторону врага предусматривают высшую меру наказания (расстрел) с конфискацией имущества
Существовала практика заочного осуждения военнослужащих, находившихся за линией фронта, как изменников Родины. Достаточным основанием для такого решения были полученные оперативным путём сведения об их якобы антисоветской деятельности. Вердикт выносился без всякой проверки, иногда лишь по одному заявлению.
В соответствии с Приказом Ставки Верховного Главнокомандования от 16 августа 1941 г. № 270, командиры и политработники, срывающие знаки различия и сдающиеся в плен, объявлялись дезертирами, а их семьям грозил арест, государственного пособия и помощи лишались командиры и группы красноармейцев, сдавшихся врагу не исчерпав все средства к сопротивлению. Приказ призывал «драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим».

В конце 1941г. приказом наркома обороны №0521 была создана система фильтрационных лагерей для проверки освобождённых из плена. Туда, для проверки, в первую очередь направлялись военнопленные и окруженцы, в последнюю - гражданские лица призывного возраста, проживавшие на территории, занятой противником. Проверка находящихся в спецлагерях военнослужащих Красной Армии проводилась отделами контрразведки «Смерш» НКО при спецлагерях НКВД. 
Невероятно, но командир Красной Армии Фима Вилкис в фильтрационный лагерь не попал. Почему? Освободить красного командира от проверки в фильтрационном лагере мог только «Смерш». Зачем же они это сделали?

Лишь через три недели после освобождения Киева и через десять дней после посещения Киева иностранными журналистами - 28 ноября 1943 года Вилкиса  допросили лишь в качестве свидетеля и даже не спросили как и где он попал в плен! Значит, он был крайне нужен как свидетель!

В деле по Бабьему Яру есть еще один очень интересный документ. Оказывается, через 5 дней после после освобождения Киева 12 ноября 1943 г., Фима Вилкис сам пришел в НКВД и написал заявление!

Заявление в НКВД бывшего заключенного Сырецкого концлагеря Фимы Вилкиса:

12 ноября 1943 г.
Вилкис Фима Абрамович,
Горького, 51, кв. 3
Заявление
Мною 12 ноября 43 г. были задержаны на ул. Дмитровская Морозов и Жук. Морозов был на Сырце в концлагере сотником, ему представляли возможность убивать людей. Где даже сам Морозов убивал палками, закапывал живых. Этим он себе создавал большой авторитет.
Например, 17-го июля 43 г. удалось сбежать одному арестанту, фамилия которого Алексеев. Но скоро он был задержан возле электрозабора и привели его. В это время Морозов подбежал к нему с дручком весом 5–6–7 кг и начал его бить по мозгам и где был убит. Даже один с немцев не мог этого видеть, так он вынул наган и убил его. Этот убитый был с сотни Морозова. Теперь Морозов в своей сотне, где были евреи, так он их забивал и направлял на тяжелую работу и также забивал палками, и говорил, что у меня в сотни жиды не могут работать. И вообще от Морозова можно только услышать: убью, или на голую задницу 25–50 палок.
Теперь, когда прибудет партия евреев 50–30 человек, то начинают бить палками, пока не убьют 20–30 человек в процессе работы: носка песка в один день с участка бригадиров и великана Морозова.
Жук, этот самый бригадир направлял евреев вылезать на дерево, имея веревку, подвязывать и в это время подрезать ее и дерево, валять, где человек убивался, и становился калекой, и добивают его палками. Теперь, когда он видел что в бригаде есть такие, что обувь хорошая, так бригадир снимал, а если не хочешь снять, так добивали палками. А также когда получил передачу, так сало, мясо забирает бригадир. У этого бригадира выходило со строя 3–5–7 человек от болезни или добивали палками на смерть.
Морозов. Снимал с убитых одежу передавал домой. Жена продавала [далее лист оборван].

Вилкис (подпись) 

ДА СБУ, ф. 5, спр. 46 772, арк. 42–43.
Оригинал. Рукопись.

Итак, 12 ноября 1943 года Вилкис шел по центру Киева и встретил бригадира Жука и сотника великана Морозова. Вилкис их задержал, привел в НКВД и написал заявление. Те не сопротивлялись и не пытались убежать, хотя из заявления Вилкиса следует, что на них висят десятки убийств. Никто из этой троицы не находится в фильтрационном лагере и все они спокойно и не таясь разгуливают по Киеву. Все это сильно напоминает инсценировку, возможно с целью сделать из Фимы "героя" для выведения его из-под расстрельной статьи.

Заметьте, Вилкис хорошо знает фамилии чужих сотников и бригадиров, но "не знает" своего. Это еще раз подчеркивает отсутствие "жизненной правды" в его показаниях. Возможно, его сотник был известным человеком - и спецслужбы были не заинтересованы предавать огласке его фамилию. Например, старостой женского барака в Сырецком лагере была секретарь ЦК ЛКСМУ Е.Логинова - что не делало чести партии и комсомолу.

Сырецкий воспитательно-трудовой лагерь

Следует знать, что лагерь на Сырце не являлся концентрационным - он находится под контролем полиции и значился как воспитательно-трудовой: там сидели киевские воришки, проститутки и нарушители режима военного времени. Заключенные пребывали там в своей гражданской одежде.

В "Отчете о подпольной работе, представленном в Киевский горком ЛКСМУ Ольгой Джумик" указывается (подробнее об этом документе здесь): 
"В лагере были люди за разные наказания - за кражу, за убийство, спекуляцию, самогонщики, за нарушение трудовой дисциплины, созданной немцами (самовольный уход с работы, опоздание и т.д.), а также и проституцию, а большинство за политику. Старшим бригадиром была Иванова Ольга, из арестованых за проституцию, она также избивала людей, занималась клеветой и когда кто-нибудь не слушает ее, т.е. не подчиняется ей, так она передавала это шефу лагеря - Радомскому, который отдавал приказания, чтобы этому человеку нанесли 25 или 50 ударов палками.
Бригадиры также обижали рядовых. Продукты, которые должны поступать в общий котел, расходились по рукам бригадиров."
Нравы в этой киевской тюряжке, где сидела всякая развеселая публика,  были своеобразные, что видно из "заявления" Вилкиса. То что "оборвали" в заявлении Вилкиса, можно найти в протоколе допроса другого заключенного:


Из протокола допроса в НКГБ в качестве свидетеля бывшего заключенного Сырецкого концлагеря И. Долинера 18 ноября 1943 г

Протокол допроса в качестве свидетеля Долинер Иосифа Яковлевича, 1913 года рождения, уроженец м. Брусилов Киевской области, по национальности еврей, гр-н СССР, беспартийный, по соцпроисхождению из рабочих, по профессии столяр, до немецкой оккупации работал столяром в мастерских горздрава, не судим, женат, проживает в г. Киеве, по ул. Соломенка Большая, № 20, кв. 10
[...]
Вопрос:
Расскажите о конкретных фактах предательской деятельности Морозова во время его службы в Сырецком концлагере?

Ответ: В Сырецкий лагерь я был направлен 18 ноября 1943 года (такая дата указана в протоколе! - БЯ) и попал в группу заключенных человек 150 — плотников, где бригадиром был Морозов. Последний в своих отношениях к заключенным отличался среди бригадиров своей жестокостью на весь лагерь. Жил он в лагере в отдельном помещении от землянки, в которой проживали остальные заключенные.

Как только в его бригаду попадал новый человек, он первым долгом раздевал его и все хорошее из одежды и обуви присваивал себе. Проделывал он это следующим образом: предлагал прибывшему сдать все ему лично, а взамен выдавал, имевшееся в его распоряжении из специального склада, разное тряпье. Чаще всего он это проделывал через заключенных своей бригады: предлагал заключенному подойти к хорошо одетому и приказать ему снять свое и одеть тряпье, снятую таким образом одежду заключенный передавал Морозову. Помню, что по приказанию Морозова раздевал заключенных, и потом передавал ему мой знакомый по работе Трубаков Захар, местонахождение которого сейчас не знаю. Иногда, для того, чтобы скрыть грабеж перед высшим своим начальством Морозов прибегал к такой хитрости: ограбленному заключенному он выдавал кусок хлеба на тот случай, чтобы в последствии мог он заявить, что между ним и заключенным произошел обмен, однако случаев, чтобы из администрации лагеря его кто-либо за это ругал, не было.

Не было этого потому, что никто из заключенных обращаться, помимо Морозова, т.е. бригадира, не имел права, а сам он часто пьянствовал с комендантом лагеря и безусловно все делал с его ведома.

Награбленное, таким образом, у заключенных имущество, Морозов из лагеря передавал своей жене, а последняя относила домой и продавала. Моя жена Геливер Анна Ивановна говорила, что жену Морозова она неоднократно видела на базаре в момент продажи вещей.

Передачу вещей жене Морозов осуществлял следующим образом: в день прихода его жены к лагерю, он собирал бригаду из человек 5, предлагал всем раздевать свою верхнюю одежду или обувь, одевал их в награбленное и выводил из лагеря в лес, якобы на работу. Там ожидала его жена, Морозов в лесу снимал с заключенных одетое ими перед этим и отдавал его жене, а заключенные возвращались потом в лагерь раздетыми, а там снова одевали свое.

Я лично по приказанию Морозова несколько раз принимал участие в передаче таким образом награбленных им вещей для его жены. Через меня в лесу, вблизи лагеря, было передано его жене: демисезонное пальто, брюки, сапог несколько пар и прочее. Жена Морозова с этой целью в последнее время посещала район лагеря по 2–3 раза в неделю.

Кроме того Морозов грабил у заключенных те продукты питания, которые приносили, как передачу, их родственники. Просьбу заключенного выйти за пределы лагеря и получить передачу (официально впоследствии передачи были запрещены) Морозов разрешал только в том случае, если в передаче были спиртные напитки, сало, масло, спички и прочее, которые полностью затем поступали в распоряжение Морозова. Заключенный мог только получить из всей переданной ему передачи такие продукты, как пшено, хлеб, картофель.

Из моих передач, которые приносила несколько раз моя жена и осуществлявшихся в лесу в присутствии Морозова — не было ни одного раза, чтобы он значительную часть из них, а жиры, как правило, не забрал себе.
[...]
ДА СБУ, ф. 5, спр. 46 772, арк. 26–27зв.
Оригинал. Рукопись.

Что следует из этих показаний? В лагере находится немалое число евреев, которые попали туда то ли за кражу то ли за спекуляцию. Жены евреев и других заключенных спокойно ходят на Евбаз, встречаются с мужьями за территорией лагеря "в лесу, вблизи лагеря", передают им харчи и спиртное. Сами евреи активно участвуют в аферах с одеждой, выходят за пределы лагеря. В лагере процветает пьянство, грабежи, спекуляции. В свете этого, совсем в другом виде представляются описанные в протоколах "зверства" - драки и разборки. Честно говоря, читая эти доносы "жертв холокоста", возникает ощущение, что они просто сводили счеты с бригадирами и сотниками, возможно из-за женщин, карточных долгов или несправедливо поделенного дохода от торговли одеждой.
 
Сырецкий лагерь. Аэрофотосъемка 1943 года
В центре - территория Сырецкого лагеря. Аэрофотосъемка, 26 сентября 1943 года. В период между Первой и Второй мировыми войнами Сырецкие лагеря находились в ведении военных: здесь размещались бронетанковые части, располагался полигон. На развилке современных улиц Мельникова и Дорогожицкой действовало ремонтное хозяйство по обслуживанию этих частей, от которого сохранились отдельные корпуса и бывшие гаражи.
Хорошо виден лес, где заключенные встречались со своими близкими, и ипподром.
Слева нетронутые за время войны отроги Бабьего Яра. В левом верхнем углу - дом смотрителя Жидовского кладбища.

И еще одна курьезная история, связанная с Вилкисом. В своем оборванном "заявлении" в 1943 году он пишет что "сам Морозов закапывал живых". А один из троицы первых рассказчиков о Бабьем Яре - В. Давыдов в 1945-м году выставил на публику такие воспоминания о Сырецком лагере:
«...Иных и живыми закапывали в землю. Одному из таких закопанных живьем в землю Ефиму Вилкису удалось выбраться из-под земли и спастись».
Но Вилкис такого о себе не рассказывал, а Давыдов не уточнил как он откопался и где спасся. Откопался - и снова вернулся в еврейскую сотню? Все это лишний раз говорит о том, что все эти "протоколы" и "заявления" о Сырецком лагере и Бабьем Яре грубо и впопыхах фабриковались следователями, причем "легенду" не успевали проработать в деталях с новоиспеченными агентами. В спешке забыли снабдить их показания рассказами о "зверствах немецко-фашистких захватчиков" в лагере - получилось что все конфликты, разборки, побивания и закапывания там происходили лишь между заключенными советскими гражданами.

Тем не менее, еврейские показания хоть и под диктовку чекистов, но по горячим следам дают хорошее представление о том, что на самом деле происходило в Киеве. Даже поверхностное изучение этих показаний убедительно доказывает, что никакого "холокоста" в Киеве не происходило. Сотни находившихся в Сырецком лагере евреев (судя по Вилкису, который попал в лагерь через три дня после мнимых расстрелов и просидел там 2 года) никто особо не угнетал, им даже  предоставлялась возможность получать неограниченное количество передач, выходить за пределы лагеря и участвовать в спекуляциях одеждой.

Наши герои - Вилкис, Островский и Давыдов точно не были военнопленными - их  "брали" не на поле боя, а в гражданской одежде, возможно за банальную уголовщину или мародерство, например, за разграбление киевских магазинов. Ближайший лагерь для военнопленных находился в 12 км от центра Киева на левом берегу Днепра возле поселка Дарница. И хотя в протоколе Вилкис утверждает что "попал в Cырецкий концлагерь, как пленный командир Красной Армии", однако в протоколе и в заявлении указано что он проживает в г. Киеве по ул. Горького, 51, кв. 3, - вместо того чтобы быть приписанным к своей воинской части. Вспомним: "командиры срывающие знаки различия и сдающиеся в плен, объявлялись дезертирами".

После освобождения Киева, никаких следственных действий по отношению к озвучивавшим ложь о Бабьем Яре евреям не предпринималось, не смотря на то, что они попадали под расстрельную статью. Это говорит лишь о том, что их привлекли к сотрудничеству со спецслужбами именно с целью дезинформирования зарубежных журналистов.

Возможно, указанных троих евреев готовили к встрече с журналистами всего за одну ночь.
 
Первыми историю о массовых убийствах и об уничтожении трупов в Бабьем Яре озвучили дезертировавшие из Красной Армии евреи: (слева направо) Ефим Вилкис (33 года), Леонид Островский (31), Владимир Давыдов (28). Бабий Яр, ноябрь 1943 г. Фото А. Иоселевич

Напомним, в первый день с приехавшими в середине ноября 1943 года в Киев зарубежными журналистами а Бабьем Яре общался известный киевский архитектор Павел Федотович Алешин. Вероятно, он как «советский гражданин, проживавший на временно оккупированной фашистами территории» также был завербован чекистами. Однако Алешин не смог ничего толком рассказать и предоставить убедительные доказательства. Корреспондент "Нью-Йорк таймс" Вильям Лоуренс писал, что по поводу событий в Бабьем Яре, Алешин рассказал им лишь о беседе с неким немецким архитектором, осведомленным о намерении нацистов уничтожить следы неких преступлений в Бабьем Яру. Поэтому журналисты попросили устроить им встречу с какими-либо более осведомленными свидетелями.

На следующий день журналисты снова поехали в Бабий яр. На этот раз им привезли бывших узников Сырецкого лагеря евреев Вилкиса, Островского и Давыдова, которых к этой встрече на скорую руку подготовили сотрудники НКГБ. 

Свидетельства этих евреев легли в основу лжи о Бабьем Яре, однако и через десятки лет их топорно подготовленные спецслужбами показания не вызывают никакого доверия.

Илья Шамис

Примечание:
После освобождения Киева Сырецкий воспитательно-трудовой лагерь до 1946 года использовался в качестве лагеря для немецких военнопленных. После этого лагерь был снесён, а на его месте в конце 1950-х — начале 1960-х был построен жилой массив Сырец и разбит парк им. 40-летия Октября (теперь Сырецкий парк).

Читайте по теме:
Ложь о Бабьем Яре впервые прозвучала от агентов НКВД


3 комментария:

  1. Автор очень напоминает хорватов, которые тоже как и он называют детские концлагеря для сербов "воспитательно-трудовыми". Таким образом хорваты пытаются отдраить кровь со своих рук. Автор - антисемит.

    ОтветитьУдалить
  2. Еще и из России!
    Теперь всё понятно...

    ОтветитьУдалить
  3. ya evrey, no veryu avtoru. nelzya razdelyat natsii.

    ОтветитьУдалить